auxenne_elisee (auxenne_elise) wrote,
auxenne_elisee
auxenne_elise

Categories:

Возникновение магии


Итак, на определённом этапе развития человека возникает символическая практическая деятельность, воспринимаемая им как реально действующая и потому необходимая. Как мы помним из предыдущей статьи, эта деятельность появилась, поскольку практические методы человека не во всех сферах его деятельности приносили нужный результат, поэтому наряду с действительно полезными действиями человек стал применять и бесполезные, так как не смог разгадать внутренней связи между своими действиями и полученным результатом и отказаться от бесполезных действий.

Конечно, человек в ходе своего развития увидел разницу между реальной и символической деятельностью. Механизм работы реальной деятельности был понятен человеку, а вот механизм действия символической деятельности оставался непонятным. И, сколько ни силился человек понять законы действия символической деятельности, сделать это было невозможно, так как никакого влияния символическая деятельность на результаты не оказывала. Однако это не мешало человеку считать символическую деятельность работающей, ведь положительные результаты случались.
Именно это убеждение человека в том, что символическая деятельность приносит результат, и явилось основой для магического мышления. Человек убеждался в том, что его символические методы работают, пусть и неизвестным ему путём, из чего он сделал важный вывод: в мире существуют не только видимые, объективно познаваемые связи между явлениями, но и скрытые, непознаваемые. Такие связи, которые нельзя объяснить с точки зрения логики и эмпирики, и получили в этнографии название магических. Ю.И. Семёнов пишет: «Магия есть единство иллюзорного, магического образа действий и иллюзорного, магического образа мысли».

Соответственно, человеческое мышление теперь было направлено не только на раскрытие видимых связей между явлениями, но и озаботилось познаванием «скрытых» связей. Здесь Ю.И. Семёнов пишет: «В отношении практики и мышления, как уже неоднократно указывалось, первичным, определяющим является практика, вторичным, определяемым — мышление». И если реальная практика принуждала человека для достижения цели использовать логику и эмпирический опыт, то символическая деятельность развивала в нём иллюзорный образ мыслей, так как в основе применения этой деятельности лежала иллюзия, ошибочное убеждение человека, что данная деятельность приносит положительный результат. Таким образом, на данном этапе происходит раздвоение мышления человека: реальная, работающая деятельность порождает логическое мышление, а символическая деятельность – иллюзорное.

Как мы говорили в предыдущей статье, человек пытался найти механизмы работы и реальной, и символической деятельности. Если в первом случае такой механизм раскрывался с помощью опыта и логики, то, как понял первобытный человек, в символической деятельности эти методы не работали. Следовательно, по его мнению, механизмы символической деятельности были совершенно иными, и основой иллюзорного мышления тоже стали иные принципы, нежели для логического мышления. Что же это за принципы?
О магии замечательно написал английский ученый Джеймс Фрэзер в своей книге «Золотая ветвь»[2]. Он подразделил принципы магии на две большие категории. Согласно первому принципу «подобное производит подобное или следствие похоже на свою причину». Второй принцип гласит: «вещи, которые раз пришли в соприкосновение друг с другом, продолжают взаимодействовать на расстоянии после прекращения прямого контакта». Фрэзер называет их законом подобия и законом соприкосновения или заражения.
«Из первого принципа, а именно из закона подобия, маг делает вывод, что он может произвести любое желаемое действие путём простого подражания ему. На основании второго принципа он делает вывод, что всё то, что он проделывает с предметом, окажет воздействие и на личность, которая однажды была с этим предметом в соприкосновении».
Фрэзер приводит множество примеров для иллюстрации магических принципов, для наших же изысканий мы возьмём те из них, которые связаны с животными и охотой.

«У аранда мужчины тотема «личинки» (Австралия) совершают обряды, чтобы вызвать размножение личинки этого жука, которого употребляют в пищу члены племени. Один из таких обрядов сводится к пантомиме, изображающей насекомое в тот момент, когда оно вылупливается из куколки. Возводится длинное и узкое сооружение из веток, напоминающее личинку жука. Внутри его помещаются несколько мужчин, имеющих жука своим тотемом. Они поют о различных стадиях, проходимых этим насекомым. Затем они на корточках выползают наружу, продолжая петь песню про появление насекомого из куколки. Считается, что всё это содействует размножению личинок».
«Индейцы Британской Колумбии питаются в основном рыбой, которой изобилуют их моря и реки. Если рыба не приходит в нужное время и наступает голод, шаман племени нутка делает чучело рыбы и опускает его в воду в направлении, откуда обычно приходит рыба. Этот обряд, сопровождаемый молитвой, призван побудить рыбу незамедлительно появиться».
«Когда на островах Сапаруа, Харуку и Нусса-Лаут (Индонезия) рыбаку предстоит расставить ловушки в море, он сначала отыскивает дерево, плоды которого охотно клюют птицы. С такого дерева он срезает крепкую ветвь и делает из неё основную подпорку в своей ловушке. Он верит, что, подобно тому как плоды дерева привлекали к себе птиц, так и срезанная с такого дерева ветвь привлечёт в ловушку много рыбы».
Это были примеры имитативной магии, основанной на законе подобия. Как мы видим, закон подобия может применяться очень широко.

Далее рассмотрим немного примеров контагиозной магии, основанной на законе соприкосновения или заражения.
«Во многих частях света это суеверие используется охотниками с целью загнать дичь. Так, немецкий охотник втыкает извлечённый из гроба гвоздь в свежий след преследуемой дичи в уверенности, что это помешает животному скрыться. Австралийские аборигены в штате Виктория кладут с этой же целью на следы преследуемых зверей горячие головни. Охотники-готтентоты бросают в воздух горсть песка, взятого со следов, оставленных дичью, полагая, что это свалит животное. Индейцы племени реки Томпсон клали на следы раненого оленя амулеты, после чего в этот день считалось уже излишним продолжать преследование: ведь околдованный олень далеко не убежит и скоро умрёт. Индейцы-оджибве клали на след выслеженного ими оленя или медведя зелье, считая, что, даже если животное находится сейчас от них в двух-трех днях ходьбы, оно вскоре окажется в пределах досягаемости. Охотники племени эвэ из Западной Африки протыкают следы дичи заостренной палкой, веря, что это нанесет животным увечье и позволит их догнать»[3].
Как мы видим, люди верили, что, воздействуя на след животного, они воздействуют и на само животное, так как между следом и животным якобы продолжает держаться связь. Так как подобных примеров очень много, советую почитать главу III «Симпатическая магия» из книги Дж. Фрэзера, мы же пойдем дальше.

Выше мы установили, что законы подобия и законы соприкосновения созданы человеком из символической деятельности. Проследим их появление хотя бы немного: что именно из практической деятельности человека могло вызвать представления о том, что подобие и контакт работает?
В прошлой статье мы говорили, что в несвободной деятельности, то есть в той, где ещё неизвестны закономерности, человек начал применять бесполезные действия наряду с полезными, так как у него не было объективного критерия для оценки правильности своих действий. Каким же образом бесполезные действия стали казаться человеку полезными?
Возьмём для примера охоту. В первой статье про тотемизм мы выяснили, что древние люди для охоты могли использовать маскировку и имитацию движений животных. Переодевание и тренировка движений животного наверняка происходили непосредственно перед охотой, и связь между этими действиями и хорошей добычей откладывалась в памяти человека. По закону подобия деятельности – результата, который мы рассмотрели в прошлой статье, для того, чтобы на новой охоте человеку снова повезло с добычей, он должен был в точности повторить предыдущий опыт, соответственно, проделать все свои действия перед охотой, которые он делал в прошлый раз, включая тренировки подражания животному.
Эти тренировки, как мы помним из предыдущих статей, переросли в тотемистические танцы, предшествующие охоте. Так как человек не мог понять связи между танцами и охотой, он повторял их, как непременное условие для удачной охоты, поскольку подтверждением наличия связи между этими двумя событиями был его положительный опыт. Эта связь была скрытой, не поддающейся логичному осмыслению, следовательно, магической.
Со временем в танцах стали изображаться не только повадки животного, но и охота на него, и его добыча. В представлении человека сложилась связь между тем, что изображалось в танце и тем, что впоследствии происходило на охоте. Осознание этого, в свою очередь, привело к тому, что люди начали специально изображать сцены охоты в танце с целью повлиять на её результат, то есть магическое мышление начало влиять на практику человека, порождая магический образ действия.

Мы видим здесь, как танцы из полезного действия – тренировки по имитации животного – переходят в бесполезное, не влияющее никаким образом на результат охоты действие именно из-за того, что человек не знает связи между танцами и охотой.

Из имитации охоты в танцах вырастает изображение охоты в рисунках и скульптурах.

Рис. 1. Раненый бизон их пещеры Нио. Франция. Поздний палеолит. На теле животного видны две стрелы https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9D%D0%B8%D0%BE_(%D0%BF%D0%B5%D1%89%D0%B5%D1%80%D0%B0)

Рис. 2. Глиняная фигура медведя из пещеры Монтеспан, Франция. Медведь изображён без головы. Считается, что к нему приставлялась настоящая голова медведя или его череп. На скульптуре есть следы от ударов, предположительно, копьём http://pescheri-mira.ru/karstovie-peshcheri/71-peshchera-montespan.html

Изображение и имитация охоты переносится также в язык. Например, Йенс Бьерре в своей книге «Затерянный мир Калахари» так описывает подготовку стрел бушменами к предстоящей охоте:
«Цонома прежде всего внимательно осмотрел свои руки. Не обнаружив на них царапин, он достал небольшой сосуд из рога, повязанный сверху кусочком кожи, как банка с домашним вареньем. Из этого сосуда он насыпал в маленькую костяную чашку какой-то коричневый порошок и поставил ее в песок. Второй охотник, Самгау, подал Цономе круглый белый корень. Цонома надрезал его, выжал сок в чашку и, размешав щепкой ядовитую смесь, начал обмазывать ею короткую палочку, на которой был укреплен наконечник.
Покончив с очередной стрелой, Цонома клал её на ладонь, называл животное, которое хотел бы убить ею, и погружался в размышления, как будто уже видел, как стрела поражает цель. После этого он втыкал её в песок вверх наконечником и давал яду высохнуть. Цонома обмазал все стрелы и аккуратно завернул принадлежности. Ни женщины, ни дети не приближались к мужчинам, пока шла эта работа».
Конечно, мы не можем узнать, о чём именно задумывался Цонома, но то, что он произносил название животного, какое хотел бы убить данной стрелой, является частью словесного описания настоящего действия, которое должно произойти на охоте, а значит, хотя бы словесного, но подражания охоте.

Перенос изображения охоты в тексты становится основой для охотничьих магических заклинаний, а далее и любых других заклинаний, связанных с животными[4]. Здесь уже не требуется изображение добычи животного ни движениями в танце, ни рисунком – достаточно словесного описания того, что человек хотел бы увидеть.
Так, из осознания человеком того, что нужно в точности воспроизводить свои действия, совершённые им до охоты, вырастает целый комплекс имитации, изображения охоты, который, по мысли первобытного человека, магическим образом влияет на её исход. Здесь рождается магия подобия для охоты – сделав нечто похожее на добычу животного, по мнению первобытного человека, можно было добыть его и в реальности.
Это один способ возникновения магии подобия[5]. Вполне возможно, что в разных сферах деятельности магические действия возникали другим путём, но всегда их основу составляла некая практическая деятельность, которая считалась людьми обязательной, хотя на самом деле не влияла на полученный результат.

Рассмотрим далее возникновение магии контакта. Как гласит принцип этой магии, «вещи, которые раз пришли в соприкосновение друг с другом, продолжают взаимодействовать на расстоянии после прекращения прямого контакта». Здесь, как мне кажется, нельзя применить метод полезных/бесполезных действий и закон подобия деятельности – результата, так как в основу магии контакта ставится не деятельность, а соприкосновение неких предметов/явлений и людей. Какое же соприкосновение могло породить такую магическую идею? Конечно, здесь тоже нельзя найти какую-то одну, единственную причину, но одной из возможных основ для магии контакта, возможно, явилось чувство отвращения – естественный механизм, выработавшийся у человека в ходе эволюции, который предотвращает возможность заразиться.
О том, что чувство отвращения может служить основой для контагиозной магии, пишет А. Марков в книге «Эволюция человека»: «Несколько исследовательских коллективов в последние годы активно изучают природу отвращения – одной из базовых человеческих эмоций, которая, как выясняется, сильно влияет на общественную мораль и социальные отношения (Jones, 2007). […] Так, добровольцы, участвовавшие в экспериментах Розина, наотрез отказывались пить сок, к которому прикоснулся усиком простерилизованный таракан, или есть из безупречно чистого ночного горшка. Из этой особенности первобытного мышления, очевидно, выросла так называемая контагиозная магия»[6].
Возможно, человек (предок человека) на каком-то этапе своего развития заметил, что болезни происходят от контакта с заболевшим человеком, или от питья грязной воды, или употребления в пищу сырого мяса – какое именно действие, или совокупность действий побудило его понять это, конечно, нельзя сказать точно. Однако понимание того, что некие особенности того материала, которого нельзя касаться, могут перейти на него, у человека возникло[7]. И если какие-то свойства этой вещи/человека/субстанции могут перейти на человека, то, возможно, и свойства этих же или других вещей могут перейти на другие вещи? Например, первобытные охотники вполне могли видеть, как глина окрашивает кожу или воду – то есть передаёт им какие-то свои свойства (в данном случае цвет). Или, например, огонь – он передаёт другим вещам свою горячесть (назовём это так, поскольку температура может быть разной). Камни и мясо, полежавшие в огне, становятся горячими. И если вещь/явление может передавать одни свои свойства – то почему она не может передать и другие?

Для примера обратимся снова к книге Йенса Бьерре «Затерянный мир Калахари». В главе «Лекарь за работой» он описывает магическое действие, призванное перенести свойства животного на человека:
«Я давно ждал случая снять на кинопленку людей каменного века на охоте и предложил подвезти до Номы двоих охотников на машине и доставить их обратно вместе с убитой дичью. Натаму перевел мои слова, и Цонома, мгновенно воспрянув духом, кивнул: согласен!
Мне не терпелось, и я предложил назначить отъезд на следующее утро. Но Цонома, прочертив в воздухе рукой два широких круга, дал понять, что мы должны переждать ещё два восхода солнца. Он показал на стрелы и на охотника, который казался чем-то взволнованным. Я спросил, что с Кейгеем, и мне объяснили: накануне он не попал в газель; перед следующей охотой его надо снова сделать «сильным». […]
Цонома вытащил из своего мешка что-то похожее на лоскут высушенной кожи, положил его на огонь, а когда он обуглился, отломил горелый кусочек и истолок его в порошок на плоском камне. Взяв длинный острый рог, он подошел к Кейгею, который сидел, обхватив колени руками, и быстрыми движениями сделал два надреза на руке у плеча. Показалась кровь. Ни один мускул не шевельнулся на лице Кейгея, сохранявшего серьезное, сосредоточенное выражение. Цонома, взяв с камня щепотку порошку, втёр его в ранки на руке Кейгея. По-видимому, ритуал был закончен. Все закурили, и потекла непринужденная беседа. Цонома пояснил мне, что это была не кожа, а сухожилие с задней ноги газели, и что после церемонии сила животного перешла к Кейгею. В следующий раз он уже не промахнется. Судя по шрамам на руках Цономы, над ним самим нередко совершали такой же ритуал. Я узнал позднее, что ещё одно «лекарство», помогающее добиваться успеха в охоте, приготавливается из птичьих глаз по такому же методу. Полученный порошок делает зрение охотников острым, как у птиц»[8].

Посмотрим также на возникновение магии контакта с другой стороны, а именно со стороны зоофагических праздников[9].
Как мы выяснили в предыдущих статьях, тотемное животное являлось родственным определённому коллективу людей, и поэтому его нельзя было убивать, однако в некоторых обществах люди нашли способы избежать данное правило, придумав символическое «несъедение» животного, а также проявляя заботу о его останках с целью его дальнейшего оживления и размножения. В других же обществах табу на убийство тотемного животного соблюдалось более строго, но с некоторыми оговорками. Например, в Австралии, на церемонии интичиумы членам клана предписывалось съесть хотя бы немного мяса своего тотема, иначе эффект умножения тотемных животных не будет достигнут[10].
В обрядах народов Сибири мы также видим описание того, что мясо животного ели все люди коллектива: «Тунгусы, убив медведя, мясо его делили там же. Его голову, сердце, язык варили вместе. Затем, позвав людей, кушали вместе. Кушали только мужчины, женщины не кушали <голову, сердце и язык>[11].
В лекциях Л.Я. Штернберга много раз встречается упоминание о поедании животных, которых в обычное время тем или иным образом почитают. Исследователь резюмирует эти сведения следующим образом: «Так или иначе целые породы животных являются неприкосновенными, и наряду с этим выступает странный институт убиения и поедания этих животных, убиение и поедание периодическое, один раз в течение какого-нибудь сезона, обыкновенно раз в год»[12].
Сам Ю.И. Семёнов в своей книге приводит примеры поедания тотемного животного неоднократно, ссылаясь на многочисленные источники от исследователей со всего света: «Обряды, заключавшиеся в церемониальном поедании тотемного животного, известны далеко за пределами Австралии, в частности, в Африке, Азии, Америке (Tout, 1905, р. 151–152; Smith Robertson, 1907, р.226–227, 289–295, 405–400; Briffault, 1927, II, р.466–468)».
И здесь нам нужно задаться вопросом – зачем же так необходимо было есть мясо тотемного животного, если в обычное время на его поедание существовал запрет?

Как мы помним из предыдущих статей, тотемизм возник из осознания людьми того «факта», что они и поедаемые ими животные составляют «одно мясо», «одну плоть». Следовательно, перестав совсем есть тотемное животное, человек, коллектив как бы теряет с ним связь, ведь его собственное мясо теперь состоит не из мяса данного животного, а из других, которые ему есть можно. Поэтому, чтобы поддерживать связь со своим тотемом на уровне «плоти», коллектив вынужден время от времени восполнять в своём теле «мясо животного». Это самый непосредственный контакт, который, в представлении первобытного человека соединяет животного и его самого. И, как мы видели выше, со временем эта идея трансформируется не просто в связь между человеком и животным, а в передачу от животного к человеку неких его свойств.
Вот что пишет Л.Я. Штернберг с связи с этим: «те или другие качества животного приписываются силе тех или других его телесных органов, и, следовательно, приняв часть этих органов в себя, человек тем самым приобретает и его свойства. По этим же мотивам и, обратно, устанавливаются некоторые табу; у некоторых народов, например, женщины не должны есть сердце какого-нибудь хищника, потому что им не нужно мужество, а молодые люди, наоборот, не должны есть сердце зайца, чтобы не заразиться его трусостью, и т. д».
То есть из представления о передаче свойств от животного к человеку возникают и определённые запреты, табу. Табу – тоже магическое действие, но уже не для достижения положительного результата, а наоборот, для предотвращения отрицательного, и рождается, конечно, не только в сфере контакта с животными, но и в очень многих других[13].

Подведём некоторые итоги: человек не мог установить все связи между действиями, которые предпринимал в своей деятельности, и конечным результатом, и не мог выявить, какие из его действий оказывают реальное влияние, а какие – не оказывают вовсе. Однако, получая положительный результат (на самом деле зависящий от других причин, которые он не мог разгадать), он сделал вывод, что между бесполезными действиями и результатом всё же существуют некие связи, но в скрытом, непознаваемом виде.
Происходит раздвоение мышления человека: реальная работающая деятельность порождает логическое мышление, а неработающая, символическая – иллюзорное, магическое.
Иллюзорное мышление «открывает» законы подобия и законы контакта, согласно которым человек может достигнуть цели путём подражания или путём мнимого контакта.
Соединение иллюзорных действий и иллюзорного мышления и даёт в конечном итоге то, что мы сейчас называем магией.

Оксана Елисеева

Данный пост является частью цикла "Как рождалась религия".

Примечания:
[1]
Написано на основе книги Ю.И. Семёнова «Как возникло человечество», глава 12 «Возникновение магии – формирующейся религии», 2002 г., изд-е 2-е, доработанное.
[2] По книге Дж. Фрэзера «Золотая ветвь» также смотрите статьи «Уроки магии».
[3] Примеры приведены из книги Дж. Фрэзера «Золотая ветвь», глава III «Симпатическая магия».
[4] Запомним этот момент, так как из заклинания животного вырастает впоследствии молитва ему, а из молитвы животному, как нетрудно догадаться – молитва сверхъестественному существу.
[5] Описание возникновения магии подобия для охоты полностью написано мной, соответственно, следуя логике исследования Ю.И. Семёнова. – О.Е.
[6] «Эволюция человека» А. Марков. Том 2 «Обезьяны, нейроны и душа», глава 5 «Эволюция альтруизма», подглава «Мораль и отвращение».
[7] Чувство опасности заражения также является одной из гипотез возникновения захоронений у людей.
[8] Йенс Бьерре «Затерянный мир Калахари», глава 17 «Лекарь за работой».
[9] Зоофагические праздники – праздники поедания животного, от греческого „зоо" — животное, „фагос" — поедать, пожирать. – Ю.И. Семёнов.
[10] Интичиума – принятое в этнографии название для тотемистических праздников, имеющих целью преумножение тотемного животного.
[11] Г. С. Вртанесян, Л. В. Озолиня «Медвежий праздник ороков-уйльта: общее и особенное». Сибирский филологический журнал. 2015. № 4. Здесь имеется ввиду, что женщины не ели голову, сердце и язык. https://cyberleninka.ru/article/v/medvezhiy-prazdnik-orokov-uylta-obschee-i-osobennoe
[12] Л.Я. Штернберг «Первобытная религия в свете этнографии», лекция XXIV.
[13] Примеры табу подробно описывает Дж. Фрэзер в своей книге «Золотая ветвь».

Tags: магия, первобытная религия, тотемизм
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 120 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →